almaz4012 (almaz4012) wrote,
almaz4012
almaz4012

Category:

зина-корзина о прозе брюнеток

22 августа 2018
Проза брюнеток
Есть в России такой популярный (среди якобы-умных девушек!) жанр, который условно я назову «прозой брюнеток». Потому что блондинки - это вроде бы как - бананово-лимонный гламур, бриллианты - лучшие друзья девушек и - неумение ровно припарковаться. Блондинки, если что и пишут, так пособия «Как выйти замуж за миллионера». Эх! Тогда как в брюнеточной (читай - умной!) прозе работают мудрые женщины с богатым жизненным опытом, включающий в себя житьё-вытьё в коммунальной квартире, интеллигентных, но девиантных (точнее - и девиантных) родственников, томление духа и геморрой плоти.
Увиденная в подростковом возрасте картина Натальи Нестеровой мне почему-то всегда вспоминается, когда я читаю прозу брюнеток.
Увиденная в подростковом возрасте картина Натальи Нестеровой мне почему-то всегда вспоминается, когда я читаю прозу брюнеток.
В этих романах (или рассказах) главный герой - Безнадёга с большой буквы «Бэ». Коридорная система и удобства без удобств, грязные сортиры, выписанные с особым мазохистским упоением, худые руки девочек-пианисток, объедки/обмылки на творческих кухнях и прочие сюрпризы бытия. Написано всё это с этаким развесёлым цинизмом и едким (вонючим!) сарказмом. И - много витиеватостей в расчёте на умного читателя. Типа, вот я как могу - весомо-грубо-зримо и, вместе с тем, легко. Воспарила и - пометила очередной памятник. Птица счастья. Язык в таких произведениях закорючист, а сюжет - убог, но - парадоксален. Как можно - так?
Вот, например, неплохая фабула для такого романа. Жила-была девочка из интеллигентной и, разумеется, полу-репрессированной семьи. «...В памяти всплывали и малиновые шторы, подёрнутые бархатистой пылью, и вся та истовая заполошность эпохи с непременными белыми бантами и белыми же как бы гимназическими фартуками, и приёмом в октябрята под алым, как первая клубника, знаменем...» А потом - музыкалка, няня из бывших аристократов, «Этюд» Черни, весенние лужицы 1953-го года с радио-тарелкой, извещающей о смерти «этого усатого подонка» .
Разумеется, любовь. «...И тайно читанный Мопассан, и рубиновый распутный рот, который она рисовала в тайне от бабушки, и неведомый бунт тела, когда вместо консерваторских бдений начиналась безалаберная любовь по чердакам - чтобы крыши замоскворецких двориков, утопавшие в зелени старокупеческих садов, виднелись сквозь заколоченные ставни...» . И что-то ещё, полунамёки, полувздохи, коммунальные тазы, а потом сразу - 1970-е, букинистические лавки, бульвары, кухни с портвейном и, разумеется, эмиграция в США, как высшая точка прогресса.
Что самое странное, в этих произведениях никогда не ощущаются 1960-е. Их как бы нету в природе. Они как бы не вписываются в депрессуху и мешают повествованию... Какие-то ракеты куда-то там направляются. Физики-лирики-походники? Чересчур светленькое! А в 1970-е той брюнетке можно быть самой собой - грустной, развратной, пахнущей потом и настоящими французскими духами - филологиней (Верлен-Бодлер-Аполлинер). И плакать вместе с осенним дождём под Альбинони, посреди пыльных фолиантов, опустошённых бутылок и художников, заснувших с самый разгар спора.
P.S. После чтения всего этого хочется, прежде всего ...помыться. И да - брюнетки тут ни при чём. То - проза объедков. Окурков.
Зина Корзина (с)
Tags: чудненько
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments